Жизнь и судьба

Роман-эпопею «Жизнь и судьба», ставшую глубочайшим философским исследованием событий Великой Отечественной войны и откровением эпохи, по масштабу охвата событий сравнивают с «Войной и миром» Толстого, по сложности переплетения судеб многочисленных героев и трагичности судьбы автора — еще и с «Доктором Живаго» Пастернака. А. Твардовский, прочитавший «Жизнь и судьбу» в 1960 году, сразу после ее завершения, записал в дневнике: «Напечатать эту вещь <...> означало бы новый этап в литературе, возвращение ей подлинного значения правдивого свидетельства о жизни, означало бы огромный поворот во всей нашей зашедшей бог весть
в какие дебри лжи, условности и преднамеренности литературы. Но вряд ли это мыслимо». Все экземпляры романа у Гроссмана конфисковали; некий крупный партийный функционер сказал ему, будто бы роман не появится в печати и через двести лет...
Сознание того, что главная его книга погибла, Гроссману, как и Пастернаку, стоило жизни.
Роман увидел свет в нашей стране через двадцать восемь лет, после поистине детективной истории восстановления рукописи, произвел сильнейшее впечатление на читателей и был причислен к величайшим книгам Европы XX века.